Часы продолжают тикать: почему следует немедленно оспорить решение о недопустимости въезда.
Одно из самых опасных заблуждений в иммиграционном законодательстве США — это вера в то, что время лечит всё. Не лечит, особенно когда речь идёт о неприемлемости. Мы часто сталкиваемся с людьми, которые считают, что несколько лет — или даже десятилетий — каким-то образом сотрут полученные ранее обвинения. Особенно суровой реальность оказывается, когда речь идет об обвинении в искажении фактов по статье 212(a)(6)(C)(i) Закона об иммиграции и гражданстве: «пожизненный запрет» означает именно это — «пожизненный». Здесь нет срока давности, нет молчаливого прощения и — что, пожалуй, наиболее важно — нет срока давности для обжалования решения. Это палка о двух концах. С одной стороны вы можете оспорить обвинение даже спустя десятилетия, с другой — такое обвинение со стороны правительства будет преследовать вас всю жизнь, если его решительно не оспорить.
Хотя нам и удавалось оспорить решения о недопустимости въезда, принятые 20 и более лет назад, это очень сложно. Например, недавно с нами связался человек, которого обвинили в искажении фактов, сделанном более 20 лет назад, поскольку он, по всей видимости, представил поддельную финансовую отчетность, выданную ему визовым агентом. Долгие годы это, казалось, никак не отражалось на его возможности ездить в США. Клиенту удалось получить неиммиграционный вейвер в соответствии с разделом 212(d)(3) Закона об иммиграции и гражданстве, что позволило ему путешествовать в Соединенные Штаты, несмотря на вынесенное обвинение. Как и многие заявители в подобной ситуации, он воспринял запрет на въезд как незначительное неудобство, а не как критическую юридическую проблему.
Все изменилось, как только он начал добиваться получения иммиграционной визы. В отличие от неиммиграционного вейвера, иммиграционный в случае обвинения в искажении фактов требует наличия соответствующего родственника — как правило, гражданина США или супруга(и), являющегося законным постоянным жителем. В нашем случае у клиента такого родственника не было. Внезапно обвинение, сделанное десятилетия назад, стало непреодолимым препятствием для иммиграции. То, что когда-то было несущественным, стало решающим. И в этот момент единственной жизнеспособной стратегией было оспорить само первоначальное решение о неприемлемости.
Вот почему время имеет значение. Хотя для оспаривания неприемлемости не установлен срок давности, на практике он существует. Свидетельства исчезают. Документы теряются. Свидетели оказываются недоступны или их воспоминания тускнеют. И что еще более важно, готовность учреждений пересматривать старые решения со временем сходит на нет. Сотрудник консульства или орган, осуществляющий пересмотр, с гораздо большей вероятностью займётся обжалованием решения вскоре после его принятия, когда факты ещё свежи и документы доступны. Спустя пять, десять или двадцать лет запрос на пересмотр того же самого случая может быть встречен безразличием или скептицизмом, независимо от его обоснованности. Своевременный запрос на обжалование также дает делу возможность быть пересмотренным руководством или менеджментом — возможность, которую со временем становятся все сложнее получить.
Здесь также имеет место психологическая ловушка. Многие заявители полагают, что если они просто подождут достаточно долго, что-то произойдет — политика или политические взгляды изменятся, сотрудники станут более снисходительными, или же проблема каким-то образом перестанет быть актуальной. Особенно так бывает с теми, кто получил так называемый «пожизненный» запрет. Однако подобный запрет не исчезает со временем. Более того, ситуация только усугубляется. С течением времени позиция правительства не ослабевает; ослабевают только ваши возможности.
Вывод очевиден. Хотя закон позволяет оспорить решение о запрете на въезд в любое время, наиболее разумный — и зачастую наиболее эффективный — момент для принятия мер — это сразу после получения такого решения. Ожидание может показаться проще в краткосрочной перспективе, особенно если есть какое-то временное решение, например, получение неиммиграционного вейвера. Хотя даже его становится все труднее получить в сегодняшней политической обстановке. Но обстоятельства меняются, и то, что сегодня кажется пустяком, завтра может стать непреодолимым препятствием. Когда речь идёт о неприемлемости, затягивание истории — это не стратегия, а риск. Если вы хотите обсудить вашу ситуацию, пожалуйста, свяжитесь с нами.